?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Любовь

Чтобы избавиться от горечи предыдущего поста, я вспомнила про подарок, который делала мужу на  двадцатипятилетие нашей свадьбы.  Более 10 лет эти записи пролежали "в столе". 

 

С чего все началось ...
Вчера вечером, отупев от вынужденного безделья, я выехала на кухню и начала жаловаться Ленчику на свою жизнь: руками делать ничего не могу, читать нечего, от игр на компьютере болят глаза, смотреть телевизор не интересно, сосредоточиться на астрологии невозможно, так как не удается отвлечься от раздражающих звуков Ваниных игр и фильмов.

Папуле, конечно, слушать это было смешно. Он вкалывал целый день, не останавливаясь ни на минутку, и мечтал только о том, чтобы хоть немного посидеть, вытянув ноги. Но, посмотрев на мою кислую физиономию, решил пожалеть и подбросил идею - пиши роман! Теперь наступила моя очередь пожалеть его, убогонького. Только больное воображение могло соединить писательство и меня, почти как змею и ежика.

Я всегда считала, что литературным трудом занимаются люди с врожденной неистребимой потребностью писать; люди, которые не могут жить без “бумагомарательства”, как без воздуха и воды. А я, напротив, очень люблю смотреть на чистый бумажный лист. Он завораживает, магически притягивает взгляд и мне очень страшно нарушить его какую-то девственную чистоту.

Хотя, с другой стороны, идея писательства показалась мне заманчивой. Захотелось составить этакую “семейную летопись” - рассказать своим мальчишкам о нас с Ленчиком, о том, какими Илька, Шурик и Ванечка были в детстве, как они росли и взрослели, а мы - старели.

Но не только это склонило меня к работе над семейной летописью. Всю жизнь мне хотелось побеседовать “по душам” с моим папой. Но он был молчалив и вечно занят. Старался больше слушать и меньше говорить. Сейчас, когда его нет, желание пообщаться с ним с каждым годом становится все сильнее. Мне хочется знать его мысли о сложных ситуациях, в которые я попадаю, о том, как бы он решил возникшую проблему, и что вообще он думал о жизни, о людях, о нас?

Папы нет уже двенадцать лет. Но пока жива я. И если у кого-то из моих детей с возрастом возникнет потребность в общении, я ее попробую удовлетворить авансом через “семейную летопись”!
   

Так что решено - начинаю вспоминать и записывать. Постараюсь быть честной и субъективной. У Ленчика, конечно, свой взгляд на прошедшие события, но детям будет даже интересно услышать два описания одного и того же события - от мамы и папы.


Заранее чувствую, что главное для меня - как-нибудь не уничтожить все написанное. Я и раньше иногда пыталась доверять бумаге свои мысли. В момент “писания” они были очень важны для меня. Но через некоторое время я все выбрасывала, так как написанное оказывалось примитивным, неинтересным и даже вызывало чувство стыда.

Итак,

Когда я впервые увидела Ленчика.
Я училась в 12 интернате АПН с углубленным изучением английского языка и эстетическим уклоном (сейчас это 600 школа). С “уклонами” там было все в порядке, а вот основные общеобразовательные предметы и язык преподавали слабовато. И мама перевела меня в более сильную 44 спецшколу. Вот так, с тринадцати лет мы и стали учиться с Ленчиком в одном классе.

Я не помню моего первого впечатления о нем. Такого: “Я увидела его и влюбилась с первого взгляда” - не было. Наше сближение происходило медленно, постепенно. Но его юношеский образ запечатлелся в моей памяти очень четко.

Внешне он был очень привлекательным. Длинноногий, стройный, с темно-русыми слегка волнистыми волосами, пушистыми ресницами, красивыми руками. Низкий голос и пикантное легкое гарсирование дополняли крайне приятную картинку. 

Мне очень нравилась его шея и сильно выделенный кадык. Рельефно выступающая часть горла придавала всему облику какую-то силу, резко акцентировала мужское начало. Это особенно привлекало, так как остальные мальчишки в классе казались мне еще совсем детьми. Сейчас бы я сказала, что папа даже в школьные годы был очень сексуален ( хотя в то время мы и слов таких не знали). Кстати, позже, читая Джека Лондона, я была очень удивлена, когда столкнулась с описанием похожих чувств, вызванных адамовым яблоком Мартина Идена у его возлюбленной.  

Интересно, что когда Ванюсик был маленьким, он тоже обратил внимание на эту характерную деталь облика Ленчика и как-то спросил: ”Папа, а почему у тебя такое горло? Ты косточку от курицы проглотил?”

Отличало Ленча от остальных ребят непривычное для того времени крайне независимое поведение, самостоятельность в суждениях. Мне родители вечно говорили, что старшие всегда правы. Я и вела себя соответственно этому - никогда не перечила, боялась ослушаться, воспринимала все на веру. А папа мог с учителями спорить, выказывать свое неуважение, если сталкивался с невежеством, незнанием и отсутствием элементарной культуры.


Он, например, целый год не ходил на биологию. Юлия Ивановна выгнала его с урока и обещала поставить годовую тройку, лишь бы не видеть больше Кузнецова у себя на биологии. За что выгнала? Вот за что - она как-то очень неаккуратно села на стул перед классом, выставив напоказ неприглядное нижнее белье. Мы не знали, куда деть глаза. А Ленчик сделал из проволоки пенсне и в упор уставился на штаны Юлии Ивановны. Чувствуете, каким был в юности ваш папочка? 

А на уроках истории они с Сашей Граве откровенно веселились, комментируя вслух часто проскакивающие в речи Софьи Соломоновны перлы, например такой: “ После приезда двадцатипятитысячников поголовье скота в колхозах резко увеличилось”. 


Наша химичка Лидия Александровна - женщина сильная, властная - никогда не давала повода над собой посмеяться, но и она чувствовала в Ленчике выделявший его сильнейший юношеский максимализм. Правда, почему-то воспринимала его отчаянную независимость очень негативно и, чуть ли не как угрозу себе. Как-то, когда я уже училась в выпускном классе, она беседовала со мной о Ленче (мы с ней жили рядом и часто ходили вместе домой). Говорила, что мне с ним будет тяжело из-за его гордыни; пророчила - жизнь его здорово обломает и неизвестно, что же в результате останется. Уверяла, что Ленчик из-за своего вечного самоутверждения будет плохим мужем. Но время показало - она сильно ошибалась. 

Остальные же учителя, те, кого любили мы, уважали Ленчика. Я думаю, что они чувствовали его глубокую внутреннюю порядочность и достоинство. Ведь мудрый человек всегда следует не правде момента, а правде жизни. И умные педагоги прощали детские шалости, неосознанную жестокость и некорректность. Видели в них плевела и успешно отделяли их от зерен.

Кстати, ни у кого из вас - наших детей - таких ярко выраженных гордости и независимости не было

Продолжаю о школе и немного - о себе ...
На уроках я всегда сидела на первой парте, а Ленчик где-то сзади, “на камчатке”. Учился он легко, но без желания. Ему все давалось без особых усилий. Ленч даже уроки, по-моему, никогда не делал. А я просиживала за ними целыми днями. Мне приходилось все брать усидчивостью, “с лету” ничего не давалось. И пятерки Ани Костеревой по содержанию были намного худосочнее вечных четверок Лени Кузнецова. Кстати, у папы в аттестате об окончании школы одни четверки! Нет ни пятерок, ни троек!

Так вот, открою, дети, вам секрет: папа ходил в школу только за тем, чтобы пообщаться с друзьями. 

В классе он был явным неформальным лидером. На переменах его всегда окружали ребята. Я никогда не видела Ленчика одного. Для описания его положения в классе очень бы подошла современная фраза: “Делай, как я!”. Всем мальчишкам нравилось то же, что и Ленчу; они дружили с теми, с кем и он; читали те же книги, слушали ту же музыку. Доходило до абсурда - они даже влюблялись “хором” в одну и ту же девчонку!  

Но Ленчик никогда не старался занять “теплое местечко” в комсомоле, школьной или классной администрации, хотя благодаря своему огромному авторитету среди нас, он имел все шансы на хорошую общественную или партийную карьеру.

Вот таким замечательным и недосягаемым был в школе ваш папа. Я и думать не могла о том, что такой парень может посмотреть на меня. О себе я всегда была невысокого мнения. Сильно комплексовала из-за своей внешности. Да и  по сей день чувствую заниженную самооценку. А в то время доходило до того, что становились проблемой устные ответы у доски, когда на меня все смотрели. Были пыткой моменты, когда меня хвалили или поздравляли. Под прицелом чьих-то глаз, внимания я краснела как рак, и от этого мне становилось совсем плохо.

Это отвратительное свойство краснеть по любому поводу очень портило мне жизнь. Заливалась краской я не только тогда, когда на меня обращали внимание. Моментально вспыхивала и оттого, что кто-то мог подумать, что я соврала или сделала что-то недостойное.

Когда я еще училась в 12 интернате, то у нас в классе произошел неприятный инцидент - у одной девочки что-то украли (уже не помню - что). И когда стали по очереди у каждого спрашивать, не он ли это сделал, я покраснела. Вспыхнула только от одной мысли об обвинении! А все подумали, что поймали вора. Как я переживала! Даже тогда, когда нашли истинного воришку, мне лучше не стало.

После этого случая гадкое качество краснеть только упрочилось. И уже первой реакцией на элементарные вопросы: “Где была? С кем? Что делала?”, был не ответ, а внутренний пожар. Я, как физиологический тугодум, никогда не могла отвечать сразу, мне надо было вспомнить, подумать, сориентироваться. Но моментально пронзающая мысль: “ А вдруг подумают что-то нехорошее?”, блокировала все слова и вместо ответа выделяла ужасную ядовитую красную краску на уши, шею, щеки. 

О том, как мы подали заявление в ЗАГС ...
Правда, однажды это сыграло и положительную роль в моей жизни. Уже, будучи студентами второго курса института, зимние каникулы в 1973 году мы провели в Карпатах. Возвращались довольные, немного усталые от избытка горного воздуха, ярких впечатлений, катания на лыжах. Дома, я сразу залегла в ванну, расслабилась и блаженствовала. Мама оторвалась от готовки ужина, пришла ко мне и начала расспрашивать об отдыхе. Все было прекрасно, пока она не спросила: “А как вы спали?”. О, ужас! Я еще не успела подумать об ответе, как у меня вспыхнуло не только лицо, но и все остальное! Я ведь знала, что между нами с Ленчиком ничего не было, мы спали полуодетые, просто прижавшись друг к другу! Но эта проклятая краска!

Мама поняла все по-своему, выскочила из ванны, бросив напоследок что-то о девичьей чести. Я почувствовала себя оплеванной и страшно несчастной. Вода в ванне почти остыла, но мне не хотелось вылезать, не хотелось никого видеть. Спустя некоторое время мама вернулась и со скорбным видом сообщила, что она поговорила с папой. Он сказал, что раз такое дело, то пусть “они” женятся.

Ну и на следующее утро, когда мне позвонил Ленчик и позвал гулять, я попросила его захватить с собой паспорт. Мы уже давно (платонически) любили друг друга, поэтому мысль “заскочить в ЗАГС” казалась естественной, несмотря на то, что нам было только по 18 лет!

Поехали в центр, нашли Грибоедовский Дворец бракосочетания. Веселясь, заполнили какие-то анкеты со смешными вопросами (Сколько у вас совместных детей?). Получили красивые талоны в магазины для новобрачных. Выбрали день для свадьбы. Правда, выбирать было не из чего. В ближайшие три месяца свободным оказалось только 27 апреля - Страстная пятница на Страстной пред пасхальной неделе! Но нас, молодых глупых безбожников, это ничуть не смутило.

Дело сделано, и мы решили отпраздновать его в ближайшем кафе - двухэтажной стекляшке на Чистых прудах. Денег хватило только на две порции котлет с гречневой кашей и кофе. Когда праздничная трапеза закончилась, начала проходить и эйфория от содеянного. Почему-то страшно было возвращаться домой. Мои родители потенциально уже были готовы к нашей женитьбе, а вот радость родителей Ленчика от его бракосочетания была очень проблематична!   

Конечно, если сейчас, с колокольни прожитых лет и накопившегося опыта оглянуться назад, то эта женитьба была безумием. Мы оба - студенты второго курса. Учиться еще 3 года. На что жить? Где жить? А если будет ребенок? Но в то время об этом не думалось. Будущее казалось безоблачным, прекрасным, не считая предстоящего разговора с родителями.

К «моим» поехали сразу, все рассказали, показали красивые бумажки. Особой радости на их лицах не увидели, но и скандала не было. Главная буря ожидалась впереди - у Ленчика дома. Меня он не взял, принял весь удар на себя. Я не знаю никаких подробностей его разговора с родителями. Но то, что шторм тянул на все 9 баллов, чувствовалось на следующий день по его виду, голосу родителей по телефону. Видно, тогда прозвучала впервые коронная фраза Маргариты Александровны - моей свекрови: “Ты такой же муж, как я - китайский император”

Лирическое отступление.
Рассуждая “здраво”, с позиций рационализма и житейской мудрости, кажется, что наш брак в таком возрасте был глупым. Но мы руководствовались только сильнейшими чувствами. Я не могу говорить за Ленчика, но для меня он намного ближе родителей, родных по крови! Он - мой единственный мужчина.

Это удивительно! Ведь мы с ним совершенно непохожи друг на друга ни характерами, ни типом психики, ни привычками, ни подходом к жизни. Нам нравятся разные книги, музыка и фильмы. В противовес мне Ленчик сентиментален, чувствителен, мягок, общителен. Конечно, из-за нашей несхожести мы часто ссорились. Он был горяч и страстен, а мне хотелось тихих, спокойных отношений. Он хотел гулять вечером по городу, а мне надо было смотреть английский сериал “Сага о Форсайтах”. Он любил целоваться и жаждал слышать от меня слова любви, а я молчала как партизан - мне это казалось лишним, ненужным (ведь и так было ясно, как я к нему отношусь!).

 Даже в ЗАГСе, когда нас расписали и ведущая церемонии предложила нам поздравить друг друга, Ленч повернулся ко мне для поцелуя, а я (идиотка!) - пожала ему руку!

Но это все внешнее, не существенное. Я всегда знала, что наши души - родные, очень близкие.

Может быть, это звучит и глупо, а во мне сидит непоколебимая уверенность, что до рождения на Земле, там, на “небе” мы договорились с Ленчиком о взаимопомощи, о том, что будем поддерживать друг друга и вместе преодолеем все необходимые препятствия. И, действительно, в основных жизненных, нравственных, этических вопросах мы всегда были едины, на трудных виражах не могли бросить, предать друг друга. 

Я остро чувствую нашу слитность, метафизическую двуединость! И     меня иногда охватывает ужас оттого, что Ленч может уйти из жизни первым. В эти моменты ощущаю смертельную тоску и боль от кровоточащей незаживающей раны. Я вижу себя половинкой, от которой оторвали вторую частичку. Мне этого не пережить. Дай Бог, чтобы покинуть этот мир первой!   

Наши отношения в юности ...
Ну вот, возвращаюсь к временам школы. Весь 7 и 8 классы мы присматривались друг к другу, встречались, обменивались милыми записками. После уроков, обнаружив в портфеле или куртке заветное послание, я медленно несколько раз его читала. Интересно, что только от осознания того, что это писал Ленчик, меня охватывало такое приятное волнение, что сразу пропадало желание с кем-то разговаривать, а хотелось просто бездумно брести домой, нежась в легком розовом облаке очень приятных незнакомых чувств.

Не знаю, что чувствовал Ленч, но внешне его отношение ко мне проявлялось, помимо записок, в “усмирении” вербальном и физическом моих ухажеров, которых, по закону “стадности” у меня появилось сразу несколько.

Каждое утро все три года в школу мы ездили с Сашей Земельманом. Говорить о своих чувствах ко мне он не мог, так как был одним из друзей Ленчика. Он только подолгу смотрел на меня, хлопал своими тяжелыми рыжими ресницами и громко сопел.

 А Сашка Коноплев часто провожал нас с братом Васей до дома после уроков, угощал мороженым. Как-то, на 8 марта даже куклу подарил - большую, нелепую.

Самым ненавистным и часто битым Ленчиком был Андрей Староверов. Однажды он принес мне целую охапку тюльпанов, вырванных прямо с луковицами из клумбы перед Президиумом Академии Наук! Маме это очень понравилось. Она быстро “прикопала” эти цветы на даче в Барыбино.

И вот этой же весной, когда мы заканчивали 8 класс, Ленч решил окончательно прояснить наши отношения. Но на его горячие призывы к любви я ответила холодным отказом. И мы прервали наше общение на целый год!

Весь 9 класс я как будто проспала. Не помню, чем я жила в это время. Никаких воспоминаний. А вот шок от встречи с Ленчем перед 1 сентября в 10 классе - не забуду! Я ехала на задней площадке троллейбуса по Ленинскому проспекту. И около “Богатыря” увидела идущего Ленчика. Было ощущение, что меня облили кипятком. На какое-то мгновение я перестала себя ощущать в пространстве и времени, что-то чувствовать. Меня как бы вышибло из реальной жизни. Удар был очень сильный. Не помню, как я доплелась до дома. А, войдя, услышала телефонный звонок. Сняла трубку. Сердце упало - это был он!

С тех пор мы уже всегда были вместе.

Походы ...

Нам с Ленчиком в юности очень повезло - мы жили не только школой. Большую часть времени занимали походы. Наш учитель физики - Лев Николаевич, которого мы называли “Шеф”, увлекался туризмом и вечно таскал за собой кучу учеников. В выходные мы с ним ездили по Подмосковью, летом он организовывал длительные речные походы на байдарках, а зимой - поездки в Карпаты для катания на лыжах.

Байдарки строили сами по чертежам Шефа - весь год строгали, клеили, шили. Весной, занимались их сборкой в спортивном школьном зале, а испытывали самодельные плавающие средства на Москве реке.

В походах Лев Николаевич ввел самоуправление, и заниматься всем хозяйством пришлось нам самим. Мы закупали продукты, готовили, лечили, чинили байдарки. Шеф давал нам полную самостоятельность и свободу, а он следил за маршрутом, выбирал стоянки, держал связь с родителями.

Я считаю, что формирование нас как личностей произошло именно в этих длительных поездках. И дело не только в том, что там было приобретено умение жить без нянек - готовить, убирать за собой, лечиться, следить за одеждой, чистотой. Мы рано поняли и приняли чувство ответственности за себя и товарищей; научились договариваться с разными людьми, находить выход из сложных ситуаций. А это дорогого стоит! 

Сейчас страшно подумать, что могло бы произойти с нами. Ведь мы были полностью предоставлены сами себе! Один учитель и тридцать подростков в условиях полной свободы и вседозволенности могли бы пойти на поводу у любых соблазнов! Но мы оставались чистыми.

Конечно, ребята и некоторые девочки курили, иногда выпивали. Но, пожалуй, это были основные “прегрешения”. В походах нам было привольно, интересно. Физическая нагрузка сочеталась с романтическими вечерами у костра, пением под гитару, купанием, осмотром достопримечательностей (магазинов) ближайших деревень. 

Мы всегда радовались, когда в местном “супермаркете” удавалось купить страшные на вид ржавые банки с заправкой для борща. Но из них на костре удавалось сварить потрясающий суп! Кстати, самая вкусная еда была тогда, когда дежурила байдарка Ленчика и готовила Люба Шарапова (все школьные годы безуспешно пытавшаяся окрутить нашего папочку). Правда, однажды, они сварили куриный бульон, который можно было назвать “суп с перьями”.

Дело было так. У нас кто-то из ребят заболел, и мы решили подправить его здоровье куриным бульончиком. А так как готовых тушек в магазинах не наблюдалось, то Ленч отправился в деревню и купил там живую курицу. Рубить голову бедной птичке все отказались, и неприятную работу пришлось выполнять нашему папуле. Спокойно, без колебаний, твердой рукой он отделил куриную голову от туловища, но тут чумная птица вырвалась и понеслась! Это надо было видеть! Безголовая курица бегает по поляне, а несколько ребят под оглушительный визг девчонок пытаются ее поймать!   

В конце концов, ужасное представление кончилось. Оно произвело такое впечатление на всех нас, что никто не захотел дальше возиться с этой “спринтершей”. Пришлось Ленчику доводить до конца незнакомое дело по подготовке курицы к варке. Он честно до самого вечера плоскогубцами, потом пинцетом выщипывал по одному птичьи перья (мы не знали, что ее было достаточно ошпарить кипятком и опалить). К ночи полуфабрикат был готов. Не помню, ел ли этот бульон наш больной, но от вида этого супчика (много плавающих перьев в мутной воде) хотелось быстро-быстро бежать “в кусты”.

Не только Ленчик, а и я приобретала в походах кулинарный опыт. Но он был очень специфичный. Как-то дома после очередного похода я похвасталась родителям, что научилась варить кашу. Когда они (естественно) попросили “это” продемонстрировать, мне пришлось отказаться - я умела готовить только в ведре и не меньше, чем на 30 человек!

Вот так, несколько последних школьных лет мы провели в водных походах на Верхней Волге, Верхневолжских озерах, Селигере, Клязьме, Оке. На нашу свадьбу друзья даже байдарку подарили с надеждой на то, что мы продолжим заниматься водным туризмом. Но как-то жизнь отвела от этого. Нам уже по 46 лет и верен байдарками остался только Саша Граве - он до сих пор ходит по очень сложным рекам, любит это дело.

На первом и втором курсах института мы еще в зимние каникулы ездили кататься на лыжах в Карпаты. А потом родился Илька, и наша походная жизнь закончилась.

Начало студенческой жизни.
После окончания школы почти все ребята из нашего класса поступили в институты. Ленча родители заставили сдать документы в технический ВУЗ, хотя у него были явные гуманитарные способности. Папа много читал, хорошо писал, грамотно говорил, чувствовал и знал поэзию (в нашем архиве сохранились его стихи). Он был “своим” во всех близлежащих букинистических магазинах и смог собрать достойную для нашего времени библиотеку.

Но в то время считалось, что инженер - самая надежная профессия, обладатель которой гарантированно имеет “кусок хлеба с маслом”. Причем, размер зарплаты (120 руб.) совершенно не зависел от того, чем занимается инженер на “трудовом посту” - работает, курит, читает, решает кроссворды, вяжет... .

А гуманитарии - лингвисты, искусствоведы, филологи и т.д. - тогда часто не могли найти себе хорошей работы. Поэтому папины родители наняли сыночку репетиторов по физике и математике, сняв тем самым проблему с поступлением в институт. Сначала Ленчик с Сашей Граве сдавали в МГУ, но не прошли по конкурсу. А потом легко поступили в Керосинку (нефтяной) на факультет электроники и вычислительной техники. 

Со мной же ситуация была несколько иная. Никаких способностей к моменту окончания школы у меня не наблюдалось. Правда, я хотела работать в детском саду или школе, но мама сказала: “Только через мой труп”. Она считала, что педагоги - это самые одинокие на свете люди с несчастной судьбой (бабушку, папу и себя в расчет, почему-то не брала).

И родители решили, что я должна идти в папин институт - МИСиС: и от дома недалеко, и у папы под присмотром. Но тут я сделала первую в жизни попытку выразить себя, заявив всем, что ни в какой институт поступать не буду, а поеду строить БАМ. Это такая в наше время была всесоюзная комсомольская стройка - Байкало-Амурская магистраль - тянули железную дорогу через всю страну на восток.

Я искренне хотела уехать и честно работать. Мои представления о таких стройках основывались на фильмах с участием Рыбникова - порядочные работящие молодые люди напряженно, но интересно трудятся, культурно отдыхают, влюбляются. И я готова была вступить в такую идеально “киношную” жизнь.

Но характера и силы воли для сопротивления родителям и Ленчику мне не хватило. Правда, мама с папой даже не отговаривали меня уехать, а просто отмахнулись от меня со смешком, почти не обратив на мой порыв никакого внимания. Ленч же сказал, что мне давно пора снять розовые очки и посмотреть на мир реально (кстати, это он мне всю жизнь потом говорил). После моего “залета” родители срочно “поступили” меня в папин институт.      

Вот так в 1971 году у нас с Ленчиком и началась студенческая жизнь. За пять лет учебы, наши школьные друзья перезнакомились и переженились с институтскими. Но первой семейной парой стали мы с папой. 27 апреля 1973 года, когда мне было еще 18 лет, а Ленчику стукнуло уже 19, родители устроили нам свадьбу в “Национале”.

Наша свадьба.
Все ожидания неземного блаженства и прекрасных волнующих чувств, охватывающих невест во время свадьбы, о которых я много слышала и читала, в моем случае не оправдались. Оказалось, что быть “брачующейся” (так меня обозвали во Дворце бракосочетаний) - довольно идиотское состояние.

Сначала мы преодолели почти двухмесячный марафон бешеных приготовлений к свадьбе: поиски и заказ ресторана, машин, цветов, костюмов, платья, обуви, еды, питья. В наше время “достать” все это было серьезной проблемой! И для ее решения родители привлекли родных и знакомых, активизировали все блатные связи. 

Наши бедные мамы и папы с трудом занимали деньги на предстоящее мероприятие (а потом больше года за это расплачивались). Но обойтись без пышной свадьбы было категорически нельзя, так как так делали все! Это был общепринятый штамп, избежать который было невозможно. Создавалось впечатление, что свадьба устраивалась не для нас с Ленчиком, а для огромного количества родственников.     

В решающий день я чувствовала себя очень неуютно, «не в своей тарелке». Необычный внешний вид из-за “не моего” стиля платья и прически уверенности не прибавлял. Процедура же во Дворце бракосочетания – апогей свадьбы - была самым безрадостным эпизодом и оставила неприятные ощущения искусственности, неестественности.

Чего только стоила толпа невест в комнате ожидания! Их почему-то загоняли в одно помещение, пока женихи оформляли все необходимые документы. Представьте себе в небольшой комнате плотную кучу курящих невест в длинных аляповатых почти одинаковых купеческих платьях, которые превращали молодых девушек в вульгарных теток. А периодические выкрики местных служителей, решающих практические вопросы: ”Невеста такая-то, фамилию будете менять?”, “А где в паспорте прописка?”, “А Ваш жених отказывается от фотографий!”! Эта атмосфера была очень далека от ожидаемой романтической!

А какое несчастное выражение принимали лица женихов, когда они приходили в эту комнату ужасов и пытались отыскать среди океана белых рюшек, воланов, кружев и розочек “свою половинку”!

Сама процедура бракосочетания была скучной и формальной. Нам дарили привядшие цветы, говорили дежурные слова, мы неестественно улыбались.   Но, так как очередь “брачующихся” была очень длинной, а запущенный конвейер работал исправно, то, слава Богу, все свершилось очень быстро.

По существующей в то время общепринятой схеме жених и невеста после расписки должны возлагать цветы к могиле Неизвестного солдата. Но мы не стали соблюдать этот лицемерный порядок и поехали передохнуть к Ленчику домой.

Вечером за нами пришла машина и повезла в «Националь», на улицу Горького, где около ресторана мы встретились с родными и друзьями. Дедушка Ленчика неожиданно бросил на нас горсть монет. Это было очень смешно. Нам все желали счастья и любви. Но тут начался дождь (говорят – к счастью) и смыл всех в помещение ресторана.      

Гостей на свадьбе было много, человек шестьдесят. Школьные и институтские друзья; родные с одной и другой стороны; наши родители, озабоченные организационными и финансовыми проблемами. И еще пришел наш Шеф – любимый учитель, организатор всех походов.

О Льве Николаевиче Николаеве – Шефе.
Я написала последнюю фразу и почувствовала, что она немного фальшивая, так как Шеф для нас был чем-то большим, чем учитель. В школе мы все осознавали, что Лев Николаевич плохой физик – слишком добрый и нетребовательный. Но воспитателем, педагогом был - от Бога. Правда, он так не думал, вернее, не задумывался об этом.

Шеф просто все время находился где-то рядом: катался на лыжах, плавал, ел подгоревшую кашу, сидел у костра, молча слушая наши песни или рассказывая о походах по Черному морю. Я не помню, чтобы он читал нам нравоучения, воспитывал и назидательно наставлял. Конечно, когда было нужно, сильно орал и ругался. Но это нас, почему-то не обижало. 

Все четыре последних школьных года Шеф с нами общался так, что мы его не замечали - так, как не замечают воздух. То есть прямой целенаправленной педагогической работы с его стороны не было и в помине. Так почему же походы и личность Льва Николаевича так на нас повлияли? Почему именно он оставил в моей душе добрый светлый след из юности?

Мне кажется, дело в том, что он просто любил горы, реки, лес и нас - детей. Эта тихая любовь освещала и очищала все вокруг него, в том числе и меня.

Конечно, в то время я об этом не задумывалась. Мы просто любили своего Шефа. Завидовали его трофейным немецким горным лыжам, по-моему, принадлежавшим во время войны фашистской дивизии «Эдельвейс», воевавшей на Кавказе; желтой импортной палатке, в которой даже в плохую погоду было светло и солнечно; его дочери Маринке, что у нее такой отец.

Шеф очень трогательно и бережно относился к нашим с Ленчиком отношениям: переживал, когда мы ссорились; шептал, где мне найти страдающего Ромео, чтобы помириться.

Во время походов Лев Николаевич очень много снимал на камеру и фотографировал. И к нашей свадьбе сделал о нас большой альбом. Правда, подарка Шефа мы так и не увидели.

Он заболел раком легких и очень быстро ушел. Перед смертью Лев Николаевич заходил ко мне домой, просил передать, что ждет нас с Ленчиком у себя. Но я была на практике в Липецке, а когда вернулась – Шефа уже не стало. На похоронах Маринка попросила кого-то передать нам подарок Льва Николаевича. Но альбома с фотографиями из нашей юности мы так и не увидели. Для кого-то он был важнее, чем для нас.

Ну, а на свадьбе все шло своим чередом.
Родственники с обеих сторон сидели за столами друг против друга и рассматривали противоположную сторону. Разговаривали, общались только со «своим лагерем». Молодежь танцевала. А мы с Ленчиком сидели под прицелом многих глаз. Из-за постоянного внимания к нам я даже в ресторане полностью не смогла расслабиться.

И только поздно вечером, когда нас с кучей подарков привезли домой, я пришла в себя и успокоилась. Полночи мы, как дети, рассматривали презенты. Самым большим подарком оказалась байдарка от друзей. Остальной же набор свадебных сувениров был традиционен: несколько кофемолок, миксеров, сервизов, ваз, наборов рюмок и бокалов. Мне очень понравился кофейный сервиз, который нас подарил дедушка Ленчика. Мы до сих пор (вот уже почти тридцать лет) по праздникам пользуемся им.

Ну а несколько следующих дней прошли намного лучше, веселее, естественнее. Мы справляли нашу свадьбу с друзьями из класса и института в походе на озере Долгом. Все майские праздники провели в лесу, у костра, в палатках.

Первые дни мая были жаркие. Ребята даже купаться хотели. А утром, 9 мая, резко похолодало. Мы, когда вылезли из палаток, увидели, что все вокруг в снегу, в сосульках. Ребята замерзли и посинели, а нам с Ленчиком было так хорошо, что даже снег и холод нам не испортили настроения. Именно там и тогда был зачат наш первенец – Илька! 


 

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
mmarym
May. 20th, 2009 07:51 am (UTC)
оригинальный подарок:)) и не только мужу, а главное, детям..
трогательно..
astrosite
May. 20th, 2009 08:38 am (UTC)
Младший сын оценил. Прокричал: "ВАУ! А продожение будет?". Захотел пообщаться с отцом, порасспросить о том времени. Это хорошо, я думаю.
mata_hari13
May. 21st, 2009 04:30 am (UTC)
Доброго времени суток.
Не могли бы Вы мне помочь, ответив на вопросы:
1. по каким причинам Вы начали вести онлайн-дневник?
2. как долго Вы его ведете?
3. откуда узнали о существовании livejournal?
4. почему из всего многообразия сайтов, на которых можно вести дневник, выбрали именно ЖЖ?
Ивините за беспокойство. Зараннее спасибо.
astrosite
May. 21st, 2009 05:43 am (UTC)
Конечно
1.Сын показал, сам мне завел, предложил попробовать.
2.Года три.
3.От сына.
4.Здесь меньше всего суеты.

Не за что.
( 4 comments — Leave a comment )